Ирина Сереброва.
Верность жен ахейских
- Поди-к сюда, внучек. Да ты,
ты, Демофонт, посиди, поговори со старухой. Уж больно себя изводишь после
того, как на Итаку к Пенелопе заехали. Как невесту-то зовут? У Этры глаза
уж не те, что в молодости, да бабка сердцем видит… Филлис, стало быть. Какого
роду? Царя фракийского дочь? Хороша невеста, отец бы одобрил. Боишься, не
дождется тебя? Э-э, внучек, коль о браке у вас сговорено, то за другого не
выскочит. Царь фракийский не глуп, чтоб Тесеида из зятьев упустить, ведь вы
с Акамантом семени менестееву Афин не оставите, верно?
Это здесь ни при чем, говоришь? Эх, внучек, вроде давно не мальчик наивный,
а словно не знаешь, как браки решаются. Хм, тебя не брак, а верность девичья
заботит? Ну так по любви сговаривался иль как? Ишь, заулыбался, замлел… Тогда
и волноваться не о чем. Чего опять надулся да нахмурился? Небось Пенелопу
с женишками припомнил да ковер ее, который она днем ткет чинно-мирно, а ночами
вся округа ахи-охи слышит? Вон и Акамант, дурачок, подумывает, не вернуться
ль к Пенелопе женишком, словно мало ему сынка от мужней жены, Лаодики Приамиды…
Только того вы не понимаете, что верность женская - она не в лоне кроется,
а в сердце. Ты рукой не маши на бабку, ты послушай.
Жена твоя - не просто та, с кем на ложе восходишь. Жена твоя - главный союзник
твой, от которого жизнь зависит. С союзника есть ли спрос, с кем он в полях
валяется? Главное, что замыслы у вас общие, что поддержку друг другу всегда
оказываете. Так и с супругою: верная жена всегда мужу в делах подмога, и неважно,
воздает ли она Афродите с кем другим, ежели интересы твои блюдет. Иная же,
бывает, само благочестие, а мужу Тартар на земле устроит, так и дом свой не
мил, и жизнь-то в тягость. Ты б какую предпочел? Фыркай-не фыркай, а задумался.
И правильно. Ту же Пенелопу взять: да пусть ее с женишками развлекается, покуда
Одиссея боги где-то носят. Главное, царька своего козьего не дает мертвым
объявить да замуж за другого не выскакивает. Явится Одиссей когда ни на есть,
так всех женишков и погонит прочь, словно стадо козлов приблудное; и шкуру
с кого снимет, так в своем праве будет. Представь теперь, что Пенелопа не
с каждым бы перемигивалась, но одного женишка выбрала да замуж пошла? Когда
ж она, по-твоему, больше была б жена верная?..
Вижу, не понял еще. Что ж, расскажу тебе о войне, на которой вы с Акамантом
под дыханьем Танатовым ходили. Я-то, как знаешь, с той поры при Елене, когда
увезли нас братцы ее из Афидны. Ох, не надо было отцу твоему соглашаться присмотреть
за девчонкой, глядишь, был бы жив, и Менестей коварный в Афинах не сидел.
А так сговорился Менестей с Елениными братцами-разбойничками, да и стали везде
кричать, будто Тесей Елену и украл, и опозорил… Она-то и вправду перед твоим
отцом глазками играла, так он ведь не мальчишка, у кого пенис всегда громче
головы разговаривает - а политик, муж государственный, который Афины из ничего,
считай, своими руками создал. К тому ж мы только-только брата вашего старшего
схоронили, Ипполита, а после и мать вашу, Федру, уж не скажу о ней ничего,
кроме того, что любил ее сын больше чем следовало… Даром ему не нужна была
соплюшка дорийская. Потому-то Тесей ее сразу в Афидну со мной спровадил, ночи
единой не то что вместе - в одном с ней городе не провел!
Только люди в худое всегда больше верят, чем в доброе. Оттого, видать, что
очернив кого, сам завсегда белее кажешься. Вот и пес Менестей на Тесея клеветал,
старался, пока Афины благодетеля своего не изгнали. А меня с Еленой в Спарту
увезли, как служанку. Не морщись, уж что было, то было, в несчастье и цари
слугами становятся… У слуг же одно есть преимущество: они иной раз получше
господ все знают. Вот и рассказываю тебе, что своими глазами видала да из
первых уст слыхала. Менелай, по-твоему, муж обманутый? Да это вы Менелаем
с Еленой обманутые. Кто "вы"? Все, кто в той войне участвовал, и
ахейцы, и троянцы. Все вы перед Атридом да Еленой кутятами слепыми оказались,
а пуще того перед Атреем, который давно на троянские богатства зарился, вот
все с сынками и провернул на славу.
Скажи-ка мне, с чего, по-твоему, война началась? С того, что Парис в Спарту
приехал? Охо-хо. Может, еще подумаешь? Боги, да что ты сказки о яблоке раздора
мелешь! Не было никакого яблока раздора. Всяк знает, что Афродита богиня красоты,
кому и зваться красивейшей, как не ей, на то пастух с Иды не требуется. А
только запахло войной уж тогда, когда к Елене женихаться вся Ахея собралась.
Меж тем Тиндарей с Атреем давно насчет Елены и Менелая сговорились, да и ей
он глянулся. Когда братцы Еленины, разбойнички, из-за добычи передрались да
на костер легли, тут всем ясно стало, что Елена невеста завидная: и красотой
Афродита не обидела, и богатства братцы наворовали, а главное - нет теперь
у Тиндарея наследников мужеска пола… Атрей с Тиндареем уж не знали, что и
делать, никакой бы казны не хватило, чтоб отверженным женихам обиду возместить
- да с козьим царьком столковались, подбил он выбор Елене доверить да еще
и поклясться встать на защиту избранника. Одиссею за то Пенелопу просватали,
иначе не пошла б она за него, худородного. А вся Ахея оказалась военным союзом
с Менелаем повязана. Вот когда пожаром-то нести стало!..
Десять лет Атриды к войне готовились. Елена четверых детей Менелаю родила,
всех я нянчила - и девчурку Гермиону, и малышей Этиола да Марафия с Плисфенчиком.
А на море флот собирался, в Спарте да Микенах звон стоял - кузнецы оружие
ковали… Собрались Атриды с силами да задумались, как бы союз менелаевых защитничков
половчее использовать. Тут-то им на счастье Приам и признал пастуха сыном.
Менелай живо в Трою собрался: придумал, будто в Спарте холера свирепствует
и непременно ему нужно в Трое какой-то священной могиле поклониться, тогда-де
холера окончится. А сам все делал, чтобы с Парисом сдружиться: тот, простачок,
и рад, троянцы-то пастуха не больно жалуют. Сколько уж они там кратеров вина
крепкого усидели, только позвал Менелай Париса в Спарту, и повод нашелся:
пастушок на игрищах соперника насмерть ранил, так будто есть в Спарте подходящие
святыни для отпущения грехов. Другой бы сын Приама на такое не купился, политику
с молоком материнским впитали, а этот простачок с радостью на корабль сел.
А уж в Спарте дело было за Еленой. Что Менелай велел, то и делала: перед Парисом
и глазищами серыми хлопала, и вздыхала томно, а уж эта их дорийская женская
борьба - ну, сам понимаешь… Иной раз, бывало, у себя в покоях и расплачется,
спрашивает Менелая: "На что пастуху немытому, тупоумному отдаешь?"
Тот когда лаской, а когда и прицыкнет, надоест уж по девять раз объяснять.
И декады не минуло - Парис на пиру из чаши Афродите плеснул и давай на столе
этим вином любовные признания Елене писать. Она алеет, а Менелай глянул да
говорит: "Ну что, друзья любезные, вы тут развлекайтесь, а у меня дела
на Крите появились, срочные-важные".
К побегу у Елены все готово было, сам Атрид и распорядился, что ей с собой
забрать: из казны кой-что выделил, чтобы и она в случае чего не бедствовала,
и он мог покричать, что обокрали его; служанок с собой взяла - меня да еще
четверых; да сыночка младшего, грудного, Плисфенчика. Думали, что быстро Трою
возьмут, иначе, должно быть, Менелай Плисфенчика всеж бы дома оставил. Елена
хоть губы кусала, а пошла с Парисом. Корабль наш за горизонт не успел скрыться,
а по Ахее уж клич пошел про обиду Менелая, и вынули воины оружие …
Как она с Парисом жила? Детей рожала да непентес пила, чтоб забыться. Надеялась,
что убьют Париса, иной раз на весь дворец его честила, что он-де не мужчина,
если впереди войска не бьется. Кто ни услышит, всяк думает: экая Елена преданная
троянка!.. Ну, конечно, кроме нас, ближних служанок… Знаешь ли, нет - царька
она козьего с Диомедом Тидидом у себя прятала, помогала им палладий выкрасть,
чтоб быстрее Троя пала. Пристрелили Париса, но не стало ей легче - тут же
взял Елену другой Приамид, Деифоб. Кувшин с непентесом в спальне у нее так
и поселился, в ясном уме редко с тех пор Елена бывала. Как выпьет, ходит веселая,
только глаза мутные. А отпустит ее непентес - иль бесноваться в гневе начинает,
или плачет. Легко ли понимать, что всех, кто тебя окружает, и мужей и жен,
и стариков и детей малых, супруг твой мыслит убить - а не приведи Арей, убьют
и его. Бывало, сынка Андромахиного, крошку, по головке погладит, и в рев.
А то встретится с Кассандрой, уставятся друг на дружку и молчат обе - но словно
и говорят о чем-то. После отвернутся разом и расходятся.
Под конец Елена из-за непентеса спать почти перестала, да жила-то словно во
сне. Но каждую ночь на окно светильник ставила, чтобы в ахейском стане Менелаю
звездой служил. Троя пала - пробился Менелай к дому Елены, стал с Деифобом
рубиться. Тяжко Атриду пришлось, он-то штурм прошел, дышит сипло, шлем и тот
в крови чужой - а Деифоб свеженький, только Менелая и ждал. Я из-за ковра
подглядываю и думаю: Афина-Дева, неужто Деифоб верх возьмет?! Тут выбегает
Елена и прямо к ним; Деифоб руганью поперхнулся и падает, а из спины кинжал
торчит. Менелай меч уронил и с Еленой обниматься; стоят целуются, на лицах
кровь со слезами мешается, а в ногах Деифоб хрипит-дергается… Тут спохватилась
я: чего стою-то, рот разинув, или век собралась у Елены в служанках доживать?!
Сынка Акамантова в охапку цап и бежать, вас разыскивать…
Вот и скажи мне теперь, кто от Троянской войны больше выиграл. Что там бурчишь?
Агамемнон?! Э-э, внучек, это еще пифия надвое сказала. Агамемнону Клитемнестра
такая же жена, как Елена была Деифобу. Клитемнестра ведь прежде любила Тантала
из Писы, и сына ему родила, да Агамемнон с Тиндареем сговорился, что, дескать,
получше зятем будет; пошел в Пису и самолично прирезал Тантала с мальчишкой,
Клитемнестру силком увез. От этакой женитьбы добра не жди, попомни мои слова.
А Еленина верность - о, навряд ли когда что другое столько крови миру стоило
и столько золота супругу приносило!
Ага, теперь задумался над женской верностью. Оно иной раз и подумать полезно,
не только копьем размахивать да глаза в ярости боевой пучить. После думай,
как Афины у Менестея коварного забрать. А Филлис ждать тебя будет, лишь бы
ты к ней вернулся. Слово мое верное, не будь я Этра, дочь Питфея, мать Тезея
- и вечная невеста Беллерофонта…