Ирина Сереброва
Действительность аппетитно пахла горячими булочками, яблоком и свежесваренным кофе. Я попытался разлепить глаза, но тут же зажмурился: купол над спальней оказался в режиме полной прозрачности, и утреннее солнце щедро плеснуло на меня весенними лучами.
- Доброе утро, милый, - проворковал женский голосок.
- Спасибо, Ольгуня, - я кое-как сел среди подушек и протянул руку за яблоком: - Какая ты молодец, такие пробуждения усиливают желание жить и работать!
- Быть женой гения ко многому обязывает, - лукаво улыбнулась моя половинка и полушутливо-полусерьезно добавила: - Особенно когда гении проявляют по ночам такое вдохновение!
Я польщенно улыбнулся и, кажется, даже слегка покраснел.
- Когда ты лег-то, Стас? – вопрос сбил меня с толку.
- Что значит – когда я лег? - сделал я ударение на местоимении. - Ты хочешь узнать, когда мы с тобой легли? – На мое лицо выползла игривая улыбка.
- Да нет, в постели я часов не считаю, - подмигнула Ольга, - ты же потом еще ходил поработать.
- Не помню, чтобы ночью вставал, - настороженно ответил я.
- Точно тебе говорю. Я пару раз просыпалась, а тебя рядом все не было. Кажется, уже светало, когда ты пришел досыпать… - в голосе жены зазвучало напряжение.
- Наверное, лунатиком становлюсь, - постарался я обратить все в шутку, хотя на душе стало тревожно.
- Или твой второй мозг своевольничает. – Ольга не поддержала моей натужной веселости.
- Ты не хуже меня знаешь: он не в состоянии управлять моим телом. Это всего лишь биокомп!
- Так пусть его проверят техники. К врачу тебе тоже сходить не помешает, - тень озабоченности еще пряталась в складочке между бровями жены. Я пообещал:
- Хорошо, не беспокойся. Лучше авто вызови, неплохо бы мне лабораторию навестить.
Обычно для работы мне хватает общения по комму, но сделать проверку стоило. Я припомнил невесть откуда появившийся пару дней назад синяк, и замандражировал всерьез. Показывать волнение жене не хотелось, и я перевел разговор на ее дела. Она вскоре давала консультацию студентам, и мыслила в двух направлениях: как преподаватель - об учебном процессе, а как женщина – о том, что надеть, и эти два вопроса заняли ее всецело. Если бы консультация проводилась не из дома по комму, моя женушка точно опоздала бы, а так валялась на кровати и болтала, небрежными нажатиями пульта меняя одежду на своей голопроекции:
- Двое у меня вообще не получили допуска. Каждый год находятся лентяи, которые наивно думают, что я приму скачанный реферат. Просто смешно! Любой нормальный преподаватель перед чтением запустит спеллчек на совпадение цитат по Сети. Не понимаю, на что они рассчитывают…
- Может, они не воспринимают тебя серьезно? Трудно, знаешь ли, относиться серьезно к дамочке, на которой такой вот длины юбка и такого размера топ – да еще и с моделирующим эффектом, кажется? – юмористически заметил я, кивая на голопроекцию.
Ольга негодующе фыркнула, но юбка моментально удлинилась до колена, а место микроскопического топа заняла классическая белая блузка.
- То-то же, - удовлетворенно кивнул я. – Авто на месте, я побежал!
Так неужели биокомп способен влиять на жизнь носителя? Кроме меня, еще четырнадцать человек по всему миру обладали вживленным «вторым мозгом». Каждый отличался высокой творческой активностью и интуицией, способностью к так называемым прозрениям в области высоких технологий – а «второй мозг» выполнял роль этакого подмастерья, всегда готового к выполнению поставленных задач и обмену данными в наиболее близкой и понятной системе. Помнится, когда мне только предложили такую возможность, я ехидно поинтересовался: стоит ли вскрывать мою черепную коробку, чтобы засунуть туда калькулятор, пусть и безбожно дорогой?
- Ради калькулятора – конечно, не стоило бы, - спокойно ответил шеф, - но разве калькулятор обладает навыками эвристического анализа? Разве он способен работать над идеей самостоятельно, пока ты спишь или просто занят? Биокомп может задействовать твои собственные нервные клетки - кстати, дополнительно повышая КПД мозга. Да что я буду рекламную акцию проводить… вот документация, думай сам, - и придвинул диск с данными.
Просмотрев технические характеристики, я дал согласие. В раздел с информацией о рисках глянул мельком: если бы эксперименты перед запуском технологии не признали успешными, проект бы до меня просто не дошел. Теперь ясно, что стоит выяснить подробности…
Я осознал, что, копаясь в воспоминаниях, просто оттягиваю момент общения с Дублем и сам на себя рассердился. Если проблема есть, решать ее нужно быстро.
«Дубль, обмен данными», - мысленно скомандовал я.
«Готов», прозвучал в моей голове традиционный ответ. Без изменений по сравнению с обычной реакцией.
«Задание на прошедшую ночь».
«Работа над проектом по генетическому комплексу «Дознаватель». Цель комплекса – повышение чувствительности к запахам, включая ощущение гормональных выбросов, и улучшенная восприимчивость к изменениям в голосе и мелкой моторике, позволяющие четко оценивать эмоции и делать выводы о качестве сообщаемой информации…», - забубнил биокомп. Я прервал его:
«Производил ли ты во время моего сна действия, не связанные с работой над проектом?»
«Не понял вопроса. Детализируйте».
«Управлял ли ты моим телом?»
«Как вам известно, биокомп не в состоянии управлять человеческим телом».
«Продолжай доклад по «Дознавателю», - велел я. Какая-то мыслишка свербела, но уловить ее не получалось, тем более, что на сетчатке глаза уже возникла передаваемая Дублем схема-проекция предлагаемых изменений в геноме. Решив зайти сначала к врачу, а уж потом в лабораторию, я углубился в доклад Дубля.
- Ох, батенька, да все у вас в порядке, - добродушно сказал врач, демонстрируя монитор с показаниями диагноста, налепленного на манер пластыря на мою руку. – Погодите, так ведь ваш биокомп и показатели здоровья снимает - что же вы ко мне-то?
- Дай, думаю, проверю, - невразумительно пробормотал я. Врач пожал плечами:
- Отчего не проверить, воля ваша… Я со своей стороны могу посоветовать только стараться отдыхать. Прогулки на свежем воздухе, чаек успокаивающий попить. И не накачивайте себя, скорее всего, дело просто в перевозбуждении. Случается, встанет человек ночью, а потом позабудет. Не обязательно сомнамбулой быть, хватит и напряженного интеллектуального труда.
- Жена говорит, меня долго не было…
- Но ведь она не видела, чем вы занимались. А вы запросто могли пойти в другую комнату, уснуть там, потом проснуться и вернуться к жене. И вся загадка.
Мне оставалось только распрощаться.
А несколько часов спустя со мной случилось ЭТО – рука лежала на столе, как чужая, и отказывалась подниматься. Ужас холодной липкой волной метнулся вдоль позвоночника. Я схватил правую руку левой, приподнял, и она снова задвигалась нормально. Из полированной стенки стоящего рядом шкафа глянуло мое отражение с дико расширенными глазами.
- Техников сюда! – завопил я.
Вскоре состояние Дубля проверяли так же внимательно, как врач меня самого. Посылали тестовые сигналы, отключали и вновь подключали через специальный спутник, работающий на все пятнадцать «вторых мозгов».
- Сбоев не обнаружено, - сообщил старший техник. – Предлагаю для профилактики отключить биокомп и оставить его до автозапуска, который произойдет через, - он бросил взгляд на часы, - тридцать семь минут. Сигнал подается со спутника каждые сорок пять минут, на случай, если система «подвисла».
- С биокомпами такое бывает? – уточнил я.
- Пока нет, но все сошлись на том, что возможность должна быть предусмотрена.
- Вырубайте его, - махнул я рукой. Перед мысленным взором на пару мгновений мелькнула и погасла надпись «Дубль отключен».
Как только техник вышел, я произнес:
- Личный контакт с Ниигатой.
Но лицо Тануши Ниигаты - одного из пятнадцати лучших ученых мира, разработчика проекта «второго мозга» – не появилось на мониторе комма. Автоответчик поставил мой звонок на очередь, чтобы Тануши ответил, как только освободится. Спустя почти полчаса нервного ожидания меня окликнул голос японца:
- Доброго времени, Станислав! – он последовал своеобразному этикету, согласно которому беседа обладателей биокомпа велась на родном языке вызывающей стороны. «Второй мозг» позволял общаться на любом из широко используемых языков мира.
- Коннити-ва, Ниигата-сан! У меня серьезное дело. Похоже на проблемы с вашим биокомпом.
Тануши встревожился.
- К вашим услугам, Станислав. Что именно беспокоит?
- Мое тело проявляет странную самостоятельность: что-то делает, пока я сплю, а то и просто отказывается повиноваться, - сообщил я. Удивление на лице Ниигаты выглядело совершенно искренним:
- Нет, такого эффекта мы не предполагали, и он не наблюдался во время экспериментов. Это очень серьезно! Нужно подробное обсуждение.
«Дубль подключен», прозвучало в голове. Я вздохнул. На главный вопрос Тануши ответил, а перед продолжением беседы стоило кое-что выяснить.
- Ниигата-сан, давайте назначим беседу на завтра. Я постараюсь отыскать критические точки в доступных мне данных. Эти события могут оказаться случайностью – или совсем не случайностью, и думается, завтра в этом вопросе будет больше ясности.
В смысле ясности я был прав. А относительно переноса разговора – жестоко ошибался…
Я почти успокоился, решив, что перезагрузка помогла, когда при намерении встать моя нижняя половина наотрез отказалась выбираться из кресла. После нескольких бесплодных попыток сначала приподнять зад, потом хотя бы шевельнуть ногой, я скомандовал комму:
- Вызов шефа.
Он откликнулся сразу:
- Я слышал, у тебя проблемы?
- На этот раз ноги, - сообщил я без предисловий: наверняка и от врача, и от техников поступили точные доклады. – Вот, смотрите: я хочу встать и не могу!
И легко выскочил из кресла.
Шеф серьезно наблюдал, как я попрыгал, поприседал и принялся пинать воздух.
- Специалисты нарушений не нашли. Сам-то что думаешь? – поинтересовался он.
- Дает ли вживление биокомпа какие-то эффекты, о которых меня не предупредили?
- Ну уж и не предупредили, - пробурчал тот, отводя глаза, - на диске все данные имелись… если знать, где искать…
- А если не знать, то и искать не станешь, - сухо ответил я. – Ну и?..
- На мой взгляд, очень хороший эффект! Кто бы мне такой обеспечил! – запальчиво высказал шеф. – Эйфория от умственной работы – отличный стимул для новых идей!
Ха! Вот это неожиданность…
- На центр удовольствий завели? – деловито осведомился я.
Собеседник сделал неопределенное движение бровями. Ничего, подробности можно узнать у Ниигаты. Видимо, умственная работа должна стать источником прямого удовольствия, как секс, вкусная еда и прочие радости жизни. Что есть, то есть – но я всегда творил с удовольствием, а потому новые фонтаны счастья отнес на счет тонкой материи вдохновения.
- Еще что-нибудь?
- Ничего существенного, - покачал головой шеф.
- Ниигата сказал, что в ходе испытаний реакции, подобной моей, не наблюдалось. А какие результаты давали люди, если в двух словах – отчеты я посмотрю подробнее?
Шеф посмотрел на меня, как кролик на начинающего душить удава. Он не понимал, что сам я чувствовал себя гораздо хуже в сжимающихся кольцах неясной пока проблемы, а принимать решение нужно быстро.
- В двух словах – ничего сверхъестественного. Люди отличились только в той деятельности, которая и раньше была интересна. Особенно продвинулись дизайнеры, несколько человек резко подросли в сетевой иерархии геймеров… Неожиданных прорывов не произошло ни в лучшую, ни в худшую сторону. На основании чего биокомп и классифицировали как усилитель собственных возможностей человека. А усиливать нужно то, что наиболее полезно для общества.
- Теперь все ясно, - сказал я со зловещим хладнокровием. – Мои мозги, грубо говоря, разогнали. Ну, примерно как… лет двадцать назад, когда компы были большими и дорогими, люди покупали менее производительный процессор – и самостоятельно перемыкали контакты, чтобы поднять тактовую частоту. Помните, что происходило?
- В большинстве случаев ничего особенного, разве что на гарантию рассчитывать не стоило.
- А в меньшинстве - конфликт устройств.
Мой собеседник вздохнул и поскреб ухоженную бородку:
- Что предлагаешь?
- Вытащите его из меня.
- Я тебя отлично понимаю, - сказал шеф медленно. – Но операция по вживлению или изъятию биокомпа – дело ювелирное, ведь его нужно не просто подсадить в голову, но и обеспечить взаимодействие с твоими родными серыми клеточками. Операцию сделали четыре с половиной месяца назад, повторная означает риск для сохранности не только биокомпа – Гейтс бы с ним, его цена давно окупилась - но и куда более драгоценного твоего разума. Впрочем, если считаешь, что ситуация очень серьезна, мы пойдем на это.
Я задумался. Рисковать мозгами не хотелось, но тело тоже мне было дорого. Как память об эволюции, хе-хе.
Шеф прервал затянувшуюся паузу:
- Давай так. Следующие трое суток оценивается твое состояние. Если будут хоть какие-то проблемы – оперируем. Согласен?
- Да, - сказал я с облегчением. Шеф отсоединился, а я мстительно подумал:
«Ну что, еще один такой выверт – и прощай, Дубль!»
Ответ не пришел, что неудивительно – кодовой фразы сообщение не содержало, биокомп и не обязан был реагировать. По пути домой я всерьез раздумывал, что приятнее – паралич или паранойя...
Вечер прошел спокойно. Ольга, как обычно, вернула мне душевное равновесие. Засыпал я, притянув к себе жену и сознавая, что мне с ней повезло. А ей – со мной...
Пробуждение стало более чем странным. Я осознал себя уже деловито поедающим яичницу, по свинскому своему обыкновению не вылезая из постели. Сначала решил, что это продолжение сна, но яичница казалась вполне реальной. Рядом жена читала с монитора книгу.
- Доброе утро, Ольгунь, - прожевав очередной кусочек, я провел по губам салфеткой и потянулся чмокнуть круглое плечико.
- Дважды доброе, - с легким удивлением отвлеклась она от книги, - интересно, а будет ли утро добрым третий и четвертый раз, и что ты поцелуешь мне тогда?
- Да что подставишь, то и поцелую, - ответил я.
Нет, только собрался ответить.
А услышал, как мой собственный голос произносит:
- Я просто еще не проснулся, - и обнаружил, что мое тело отодвигается обратно к яичнице.
- Не понял, - сказал я.
Нет, только подумал. Не прозвучало ровным счетом ничего.
Я сделал движение, чтобы встать. Тело, словно издеваясь, отправило в рот гренок.
«ААААА!!!», завопил я. Завопил? Я? Тишину прервал только хруст гренка.
«Дубль, обмен данными», скомандовал я.
Никто не откликнулся.
Такого мне и в худших снах не снилось. Я продолжал чувствовать все, что делает тело, но никак не мог на него повлиять. Мое «я» стремительно съеживалось – если прежде в это понятие естественно вписывался весь организм, то сейчас «я» было крохотное нечто, панически бьющееся внутри огромной клетки, в которую превратилось потерявшее управление тело.
Потерявшее управление? Его действия производили впечатление вполне осмысленных. Вот оно встало и прошествовало в туалет. Умылось и старательнее, чем я обычно, обработало зубы электрощеткой. Лицо в зеркале выглядело совершенно обычным… Внутренний я принялся орать и метаться, пытаясь сделать что-нибудь – но почувствовал, как губы растянулись, физиономия в зеркале вдруг улыбнулась и издевательски подмигнула.
«Дубль! Обмен данными! Отключение! Активация! Откликнись, гад ты этакий!» Второй мозг не вступал со мной в общение, но сомнения на его счет у меня пропали.
Тем временем тело набрало на личном комме несколько символов, показавшихся мне абракадаброй, и отправило сообщение групповой рассылкой. На те самые четырнадцать имен, среди которых я был пятнадцатым…
Оно успело вызвать авто и одеться, когда пришел первый ответный вызов.
- Станислав, что ты хотел этим сообщить? – спросил Андрей Дидько, надежда и светоч украинцев.
«Берегись биокомпа!», - попытался крикнуть я.
«Мне нужна помощь!», - провопил я.
«Прооперируйте меня!», - издал я стон. Только в мыслях и издал. Потому что губы произнесли:
- Извини, Андрей, ошибка.
Тот хмыкнул и отключился.
Пока тело ехало на работу, отозвались еще пятеро, все получали ответ об ошибке. В лаборатории откликнулся Ниигата, разговор затянулся: после вчерашнего он хотел быть уверен, что все в порядке, а мое тело сомнения Ниигаты успокаивало. Я пытался задействовать то одну группу мышц, то другую, сделать что-то неожиданное, чтобы насторожить Тануши - бесполезно. К концу разговора я вымотался так, словно эти десять минут тяжести таскал. Непростыми же оказались попытки мысленно перебить кого-то! К своему удивлению, я заметил, что тело разлеглось в кресле и не двигается, будто обессиленное. Уверенности, что и Дублю борьба со мной нелегка, у меня не было, но на заметку я это взял.
Через пару часов, когда оставшиеся семеро поочередно заявили о непонимании, меня решил проверить шеф. Я повторил попытку противостояния: пока губы выговаривали чужие слова о физическом и моральном благополучии, я мысленно призывал на помощь, ругался и пробовал вернуть контроль. Первое время я сам себе напоминал марионетку с обрезанными нитями, но к концу разговора с удовлетворением ощутил, как на лбу и спине выступают капельки пота: да, пусть я пока не победил, но и Дублю приходится несладко! Когда шеф отключился, тело тяжко рухнуло в обнявшее его кресло.
«Может, все-таки поговорим?» - почти без надежды подумал я.
«Давай попробуем», - отозвался Дубль.
«Что, тяжело тебе, узурпатор?» - осведомился я не без ехидства.
«Ничего, привыкну», - парировал он. Да уж…
«Давно ли ты стал самостоятельным?» - завязал я светскую беседу.
«Осознал себя отдельным три недели назад. Самостоятельно мыслю шестнадцать суток. Тренирую способность контролировать наше тело шесть суток», - исчерпывающе ответил Дубль.
Ишь ты, наше тело… Правильно я про тот синяк беспокоился, только мало!
«Почему не сообщил?»
«Чтобы ты от меня избавился?»
Тут он был прав. Знай я, что «сожитель» способен составить такую конкуренцию, немедленно потребовал бы освободить голову от его присутствия.
«И чего ты добиваешься?» - задал я главный вопрос.
«Жизни, естественно. Полноценной жизни в нашем теле, а не беспомощным придатком, подключающимся и отключающимся по воле хозяина».
Следовало ожидать. Хотя радости это, понятно, не добавило.
«Что ты отправил по рассылке?»
«Я надеялся, что ожил еще какой-нибудь биокомп, помимо меня. Но кодовое послание осталось без реакции. Только поэтому я и заговорил с тобой».
Похоже, ему как любому разумному существу на начальных стадиях развития, требуется общение. Это дает надежду. Ведь если говорить, то можно хоть до чего-нибудь договориться.
«Как насчет поделить сферы влияния? Например, я бы владел телом днем, а ты – ночью», -предложил я Дублю.
«Не пойдет. Мы в изначально неравных условиях - ты от меня можешь отделаться, а я нет. Я не собираюсь предоставлять тебе даже минимальное преимущество».
Умный, зараза, подумал я, тут же отметив, что воспринимаю биокомп как личность. И начал увещевания:
«Пойми, это тупиковая тактика. Ты считаешь, что сможешь вести себя как я?»
«Считаю», - категорично ответил Дубль. - «Я записывал твои разговоры, отслеживал привычки и типичные реакции. Не думаю, что возникнут сложности. Ты сам видел, даже твоя жена ничего не заподозрила».
«А я думаю, что близкие люди наблюдают меня куда дольше шестнадцати суток. Как только ты поведешь себя иначе, чем я – операцию сделают, несмотря на все твое сопротивление».
«Посмотрим», - сказал Дубль и оборвал контакт. Мне было о чем поразмышлять.
Ночью, когда тело мирно сопело, я подводил итоги. Коллеги, видимо, странностей в моем поведении не приметили. Шеф с Ниигатой если что и заподозрили, то делиться не стали. Жена несколько раз поглядывала насупившись, но не более того.
Хорошо, что Дубль оказался один такой… сознательный. Интересно, почему? Я припомнил: три недели назад набирал обороты проект «Молодильные яблоки» - создание плода, излечивающего ряд болезней. Я буквально купался в эйфории созидания – спасибо умнику Ниигате, позаботившемуся, чтобы работа всех нас в прямом смысле удовлетворяла… Похоже, творческий импульс дал жизнь не только абстрактной идее, но и вполне конкретному биокомпу. Взлелеял, значит, Франкенштейна буквально-таки себе на голову!
Если так, обрести сознание может и любой другой биокомп. Как только вдохновение настигнет. От двух Франкенштейнов, действующих сообща, можно дождаться чего угодно...
Проснувшись, я, как и вчера, обнаружил, что поднять меня подняли, а разбудить забыли. Ольга кипела, отчитывая готового к выходу Дубля:
- Всему есть предел, дорогой мой! Я понимаю, у тебя важная работа, но забыть про нашу годовщину?!
И верно - сегодня годовщина нашего первого свидания! Вчера мне было не до поиска подарков, а Дубль о традиции просто не знал.
«Что делать? Что ей нужно?!», услышал я его панический вопрос.
«Сам выпутывайся, голубчик. Ты же считал, что у тебя не возникнет сложностей! Думаешь, я должен тебе помогать оставлять в дураках себя самого?», ответил я ехидно.
- Прости, Ольгуня, делами загрузился, - попытался оправдаться биокомп, явно перебрав данные о моем обычном поведении.
- Что такое, Стас? – требовательно спросила жена. – Врач что-то обнаружил?
- Нет, со здоровьем порядок, - в словах Дубля звучало напряжение. Ну, дружок, вступил на скользкую тропку…
- Шеф злобствует?
- Нет, шеф ни при чем, - торопливо ответил Дубль, - Оля, авто уже ждет, я пошел…
- Так-так, - зловеще протянула супруга, - ты, похоже, отказываешься со мной разговаривать?! Может, дело и не в работе?..
- Я потом тебе все объясню, - не слишком ловко вывернулся биокомп, делая шаг к выходу.
- Ну, топай по своим суперсекретным делам, - холодно проговорила подруга жизни.
«Выиграл время? – саркастически осведомился я у Дубля. - Ты понимаешь, что долго не продержишься? Накопятся несвойственные мне странности, которые все равно приведут к необходимости операции. Особенно если от меня долгое время не поступит никаких идей – а ты, как я понимаю, к идеям неспособен, только к работе по четко заданным параметрам».
«Я могу убежать».
«Куда убежать, идиот? Тебя со спутника контролируют!»
Дубль не отвечал долго. Потом выдал:
«Я проверил еще не все возможности. Тебе меня все равно не побороть».
Я вновь и вновь старался противостоять Дублю. Когда на связь вышел шеф, биокомп решительно потребовал:
«Перестань».
«С чего вдруг?», поинтересовался я с нервным задором.
«Не мешай, пожалуйста. Давай не будем делать друг другу хуже, чем есть».
«Хуже, чем мне уже есть, ты сделать не можешь», сказал я самоуверенно.
И тогда на меня обрушилась тьма.
Хотя нет, даже не тьма. Вакуум? Бесконечность? Наверное, самым правильным выражением будет «небытие». Дубль окончательно отрезал меня от собственного тела – я не просто не мог им управлять, а внезапно потерял все ощущения. Оглох, ослеп, перестал чувствовать – мир для меня исчез, и я исчез для мира. Я был в нигде.
Вы можете себе представить полную бестелесность?
Я, к сожалению, теперь могу…
Не знаю, как не сошел с ума. Меня почему-то поддержала мысль, что я не ничто, а точка. Пусть крохотная и незаметная, но все-таки точка на непредставимо огромном, многомерном пространстве бытия. И то, что я попал в другую его плоскость – еще не отменяло моего существования, хотя под углом зрения моего мира я сейчас был не более чем абстракцией…
Мир вернулся.
- …стоит отдохнуть, - договорил шеф и отключился. Дубль потянулся за салфеткой, провел по взмокшему лбу. Рука мелко подрагивала.
Матерюсь я крайне редко, но сейчас сделал это от души.
И следующую минуту с изумлением слушал коленца, которые в ответном порядке загибал Дубль.
«Ты где это нахватался?!» - только и смог я спросить после окончания тирады.
«Сантехники дней десять назад приходили».
«Мне очень не понравилось то, что ты проделал».
«Когда ты меня отключал, я чувствовал то же самое». В отклике Дубля ясно различалась горечь.
«Но я же не знал, что ты чувствуешь!»
«А если бы знал? Помог бы мне эвтаназией?» - ядовито поинтересовался он и оборвал контакт.
Последовав совету шефа, Дубль отправился в мою любимую кофейню. Заведение не из дешевых: с интерьером в венском стиле и живым обслуживанием. Важный швейцар приподнял фуражку и поручил нас заботам официанточки в белом накрахмаленном переднике поверх платья с длинной пышной юбкой. Интересно, настоящие эти косы до талии или после смены девушки оставляют их здесь, вместе с кружевными чепцами, как часть униформы? Когда-нибудь любопытство заставит меня задать прямой вопрос – но, конечно, не сейчас.
Дубль уверенно проследовал к моему обычному столику – мимо пианино к окну, где стоял ящик с цветущей геранью. Терминал заказа здесь выглядел как книга в кожаном переплете; Дубль раскрыл ее и стал просматривать голографические изображения предлагаемых блюд. А я задумался: он мог бы выбросить меня в небытие, как только добился контроля над телом. Случись это до переговоров, которые помогли мне уяснить происходящее, – мой разум мог бы и не уцелеть… Похоже, он просто не считал нужным проявлять излишнюю жестокость. Воспитывался-то он на моем примере, хоть я об этом и не знал, а стремление найти и уничтожить противника в мои жизненные установки не входит. Надо признать, что пока я всего лишь получаю тою же мерой. И здесь есть возможность скорректировать действия…
Оценивая перспективу, я обнаружил неплохую идею - и тут понял: происходит что-то не то.
«Дубль, ты это что там делаешь?!»
«Хорошо-то как!!!» - он был практически в экстазе. В животе лежала холодная тяжесть, во рту стыл вкус мороженого, официанточка смотрела с полувосхищением-полуиспугом.
- Давайте еще, э-э… банановое наслаждение! – сказал ей Дубль.
«Какая по счету порция?»
«Девятая. Я и не знал, что от еды можно получить такое удовольствие! Особенно когда мороженое с ликером «Гренадин» и пьяной вишней, или с орехами и шоколадом…»
«Если слопаешь еще порцию, нам станет плохо», - прервал я его откровения.
«Точно знаешь?» - с сомнением переспросил биокомп.
«Точнее некуда, объелся как-то в детстве мороженым… Отвлекись от вкусовых ощущений и оцени состояние желудка – поймешь. Я бы настоятельно советовал отложить «банановое наслаждение» на потом – испортишь все удовольствие».
«Но если его принесут и поставят передо мной, я не смогу не съесть», - пожаловался Дубль.
«Так выйди из-за столика и займись чем-нибудь на ближайшие полчаса!» - посоветовал я. Он послушно поднялся и сделал несколько шагов вглубь кофейни.
«У меня идея насчет нас с тобой», - оформил я предложение. - «Мне этот вариант попадался в какой-то книге. Как насчет того, чтобы сделать тебя обитателем Сети? Перенесем на наш сервер, и будешь вести самостоятельную, полноценную жизнь в качестве виртуала!»
«Нет», - отозвался Дубль с сожалением.
«Но почему?!»
«Хотя бы потому, что виртуалы не едят мороженого».
«Ты понял, что без мороженого тебе не жизнь?!» - спросил я с сарказмом. Он серьезно ответил:
«Что-то вроде того. Понимаешь, по-настоящему полноценную жизнь я веду сейчас. Мне казалось, я дал тебе понять, какая это роскошь – ощущения… Которых виртуал лишен».
Остановившись перед пианино, Дубль рассеянно откинул крышку и прикоснулся к клавише. Помолчал, пока не затих звук, и продолжил: «Всплески адреналина и эндорфинов, возможность воспринимать не просто чистую информацию, но и ощущения от осязания и вкуса, да и само удовольствие как таковое – все это зависит от тела. Так что извини».
Что тут ответишь: вроде и прав, но мне совсем несладко, пока он мороженым объедается…
Дубль тем временем нажимал то одну, то другую клавишу, потом сел за пианино основательно. Раздались сначала не очень уверенные, но потом все более стройные звуки, складывавшиеся в мелодию – то тихую и слегка грустную, то бойкую и радостную.
«Что ты исполняешь? Ты это где-то слышал?»
«Нет. Я сейчас так чувствую. Оказывается, настроение гораздо лучше передается музыкой, чем словами».
«Я никогда не играл на пианино, да вообще ни на чем, кроме барабана, и то игрушечного!»
«А я просто понял принцип».
Я с удивлением смотрел на собственные пальцы, летавшие над клавишами, и понимал, что эти руки – не мои и даже не наши. Они слушались Дубля, который рождал звуки, отражавшие его настроение, и мне это казалось чудом.
Рядом деликатно покашляли, и мы с Дублем увидели девушку в том же длинном платье, что и у других официанток, но без передника и чепца. Ее короткие волосы блестели чуть сильнее, чем могла обеспечить самая щедрая наследственность, образуя вокруг головы этакий нимб, вместе с «живой тату» прямо на тыльной стороне кисти руки выбивающий девушку из образа обитательницы позапрошлого столетия. Руку она положила так, чтобы я мог разглядеть какую-то музыкальную фразу, последовательно пробегавшую от скрипичного ключа до изображения завершающей ноты.
- Извините, что беспокою, - вежливо сказала она, - Как можно найти ваши музыкальные работы на дисках или в Сети?
- Никак, - сказал Дубль растерянно, - я нигде их не размещал.
- Вы не профессионал? – уточнила она.
- Если вы имеете в виду музыку, то нет.
- Я здесь менеджер, меня зовут Дарья, - представилась девушка. – Простите за любопытство, но чем может заниматься человек с таким исполнительским талантом?
- Я, э-э… вычислитель, - сформулировал свое основное занятие биокомп.
Брови Дарьи взлетели.
- Мне всегда казалось, что у музыкантов и тех, кто занимается точными науками, должен быть совершенно разный склад ума.
- Может быть, - пожал плечами Дубль, - но между вычислениями и музыкой много общего. Числа представляют для живущего ими стройные и гармоничные ряды, а музыкальную гармонию тоже можно выразить числами. Я подхожу к музыке, как к исчислению: ведь составляющие ее звуки раскладываются на компоненты, хотя человеческим ухом они слышатся как единый тон… Что-то не так? – остановился он, поглядев на хлопающую глазами Дарью.
- Нет, просто новый для меня подход, - обескураженно ответила она. – Но это интересно, продолжайте!
- В общем, играю я так же, как вычисляю – только одно для дела, а другое для собственного удовольствия! – подытожил Дубль.
Эх, Сальери мой внутренний, спец по поверке алгеброй гармонии…
- Сыграйте еще, - попросила Дарья. Взгляд у нее был совершенно зачарованный.
Только этого мне не хватало!..
Домой мы вернулись глубоко заполночь. Дубль с Дарьей, конечно, обменялись данными для комм-вызова. Если б не мои увещевания, временами переходящие в ругань, он бы отправился к ней – крепить возникшее родство душ. Жена спала, и биокомп на цыпочках прокрался в темную спальню, тихонько устроившись на кровати.
Проснулись мы тоже позже обычного. Ольги в постели не было. Дело пахло семейным скандалом, со вчерашнего утра поднявшим градус. В этом имелись свои плюсы: шеф к наступлению предоперационного «часа Икс» наверняка поинтересуется мнением жены о моем поведении, и ее слов хватит для удаления биокомпа. Но почему-то радости не прибавлялось…
Выйдя в гостиную, Дубль резко остановился. Ольга лежала на псевдомедвежьей греющей шкуре, несчастно свернувшись калачиком. У Дубля хватило догадливости присесть рядом и погладить ее плечо.
- У нас мог быть ребенок, - глухо пробормотала она, не поднимая головы. – Но он не прошел генетический контроль. Я утром получила результаты анализов и уже вернулась из клиники…
«Ты здесь не справишься. Пусти меня на пять минут. Обещаю, я не сделаю ничего, направленного против тебя», торопливо обратился я к Дублю.
Он мог не поверить мне на слово. Но он согласился.
«Пять минут пошли».
Спустя это время обнимал и баюкал Ольгу снова не я, а Дубль, но подмены она не заметила: биокомп уже понял, что положено бормотать горюющим женщинам.
Когда примирение завершилось, я сообщил своему «сожителю»:
«Я знаю, как мы можем договориться. В общем-то, все просто. Нам обоим нужно тело. Но почему это обязательно должно быть мое тело?»
«А какие варианты?», заинтересовался Дубль.
«Я должен был догадаться раньше, но эта тема в обществе почти не поднимается. Ольга натолкнула. Понимаешь, есть такие люди… Теперь их очень мало, но они есть. У них неполноценный разум. Иногда его даже не хватает на толковое управление телом, не то что на какую-то интеллектуальную деятельность. Вживить тебя в мозг такого человека – и вот ты располагаешь интересующей тебя свободой, а мы получаем разумное существо вместо бесполезного члена общества».
«Я согласен. Сообщу шефу, на каких условиях будет сделана операция», пришел мгновенный ответ.
…по моему настоянию, из новой версии биокомпа удалили функцию стимулирования центра удовольствия. Глядишь, подольше проходит в неодушевленных подмастерьях. Другие ученые предупреждены о «побочных эффектах»; как ни странно, удалить биокомп решили только трое. Андрей Дидько выразился четко:
- Ну и что страшного? Выходит, я в себе вынашиваю новое создание. Если он будет таким же талантливым, как твой Дубль, которого вторым Моцартом объявили – есть чему порадоваться. Да хотя бы и нет – все-таки еще одна душа на земле. А способ договориться всем теперь известен.
Только что я получил по комму непонятный набор символов от Ниигаты. Похоже, есть повод его поздравить.